Значение слова П

П

п, п (звучание названия: пэ) — буква всех славянских кириллических алфавитов (16-я в болгарском, 17-я в русском и белорусском, 19-я в сербском, 20-я в македонском и украинском). Используется также в письменностях некоторых неславянских народов: монголов, казахов, таджиков, абхазов и всех народностей России.

Википедия

Найдите другие интересные слова

Введите слово в форму поиска, чтобы найти его значение

Например: город энергия релакс вариативный Самара
Сохрани в соц. сетях, чтобы не потерять!

Определение слова П в словарях

Большой современный толковый словарь русского языка

букваСемнадцатая буква русского алфавита.

Современный толковый словарь, БСЭ

П

семнадцатая буква русского алфавита; восходит к кириллической букве I («покой»), имевшей кроме звукового также цифровое значение

80. «Покоем» (устар.) - в виде буквы П (напр., поставить столы покоем).

Словарь Даля

П

согласная буква пе, покой, по ряду шестнадцатая в церковной азбуке 17-я). В церковном счислении означает 80, восемьдесят; восемьдесят тысяч. Это любимая согласная русских, особенно в начале слова (как в средине о), и занимает собою (предлогами) четверть всего словаря.

Толковый словарь русского языка Ушакова

П

(произн. п, пе или пэ). См. пэ.

Большая советская энциклопедия, БСЭ

П

семнадцатая буква русского алфавита; по форме начертания соответствует букве старославянского кирилловского алфавита - П ('покой'), которая восходит к разным начертаниям греческого унциального П. Числовое значение в кирилловской азбуке - 80, в глаголической - 90 . Буква 'П' обозначает губно-губной глухой взрывной звук 'п', который в русском языке может быть непалатализованным (твёрдым) и палатализованным (мягким - перед буквами 'я', 'ю', 'и', 'е', 'ё', 'ь' и в сочетаниях с последующей мягкой согласной), например 'пыл' - 'пил', 'топ' - 'топь'.

Цитаты со словом «п»

И м п е р а т о р: Почему вы здесь… на этой станции, в этой форме? Это было ваше решение, или вас вынудили пойти служить?Ш е р и д а н: Это было мое решение. Обязательного призыва до войны не было, а всеобщую мобилизацию объявили несколькими годами позднее. Думаю, мне хотелось служить чему-то большему, нежели я сам… возможно, даже изменить свою жизнь. Я думал о вашем замечании, которое вы сделали, прилетев на станцию. Кажется, вам очень интересно, почему обитатели станции решили жить здесь.И м п е р а т о р: Недавно я подумал, что я никогда ничего не решал. С рождения мне была уготована определенная роль. Я делал все, чему меня научили: женился на той, которую мне избрали, вступил на трон, когда мой отец умер, выполнял обязанности мужа, отца, правителя… Я делал все, о чем меня просили, потому что мне не приходило в голову поступить иначе. А теперь, в конце своей жизни… я думаю о том, какой она могла бы быть.Ш е р и д а н: Полагаю, время от времени все мы чувствует нечто подобное. Вот почему мой отец учил меня жить каждую секунду так, словно это последний момент моей жизни. Он говорил: -Если любишь, люби без оглядок. Если сражаешься, сражайся без страха-. Он называл это образом жизни воина.И м п е р а т о р: И никаких сожалений?Ш е р и д а н: Несколько… но лишь несколько. А у вас?И м п е р а т о р: Более чем достаточно для одной жизни.(указывает на звезды) Бывали времена, когда все это было нашим. Столь многое утрачено, столь позабыто… Столько боли и столько крови. И во имя чего, хотел бы я знать. Прошлое нас искушает, настоящее приводит в замешательство, будущее пугает, и жизнь вытекает из нас, капля за каплей, которые исчезают в этой бескрайней пустоте межвременья. Но еще есть время, чтобы ухватить это последнее мимолетное мгновение. Чтобы выбрать нечто лучшее, чтобы изменить хоть что-то, как сказали ли бы вы. И я собираюсь сделать это.

Вавилон-5

Коста: П-привет! (отдаёт Ягмур контрольную по математике) Ягмур: Это , это не «отлично»! (бросает контрольную на пол) Коста: Да, но у меня н-никогда в жизни п-по математике не было больше единицы. Ягмур: Ладно. Где моя звезда? Коста (показывает): Это осколки к-кометы. Ягмур: Ух ты, откуда они у тебя? Рация в кабинете Метина: 14-ая бригада, срочный вызов в музей природы. Кража со взломом. Коста: Ну, так… достал… в-в одном месте. Ягмур: Но ты ещё заикаешься. Коста: С-слушай, я в-всё сделал, чтобы ты п-просто в-выпила со мной г-газировки. Я тебе ж-жизнь спас, а ты даже «с-спасибо» не сказала! Ягмур (недовольно): Хорошо. Спасибо! Коста (раздражённо): Па-ажалуйста! Ягмур: Откроешь? (протягивает ему бутылку, Коста открывает) Можешь говорить со мной, пока я не допью.

Турецкий для начинающих

Коста: М-мне т-та-т-так-к… Ягмур: Слушай, тебе и сказать мне нечего! Ты уже десять минут говоришь только «м-мне так»! Коста: М-мне т-так нравится смотреть на тебя. Ягмур (улыбнувшись): В Интернете мы общались по-другому. Таким изгоям, как мы, только это и остаётся. Это не значит, что у нас есть шанс в реальной жизни. Коста: Да, н-но… Ягмур: У меня нет ощущения чуда. Моя мать всегда говорила, что любовь, которая не даёт чувства, что тебя благословили небеса — не настоящая любовь. Коста: Знаешь, что… Н-не хочу обидеть твою мать, т-только п-пошла она… Ягмур (гневно ахнув, выливает газировку): Я всё выпила! (хочет уйти) Коста: Это п-потому, что я грек, (схватив её за руку, начинает говорить гладко) или потому, что я урод, или потому, что я заикаюсь? Ну, дай мне хоть шанс! Ягмур (смотрит на их руки): Слушай, ты сейчас не заикался! Коста (резко отпускает её руку): П-правда? Ягмур: Да! Коста: (заикаясь, не может сказать ни слова, Ягмур берёт его за руку) Раньше не получалось! Ягмур (снова смотрит на их руки): Ух ты!

Турецкий для начинающих

По воспоминаниям П. В. Анненкова (1846 г.).— П. В. Анненков. Замечательное десятилетие.— цит. по: Воспоминания о Марксе и Энгельсе.— М.: Политическая литература, 1956.— с. 282. Также опубликовано в сборнике П. В. Анненкова «Литературные воспоминания».

Карл Маркс

В. П. Ковалевский, Н. П. Штуцер, 1992 (с незначительными уточнениями)

Дорога славы

В. П. Ковалевский, Н. П. Штуцер, 1993.

Луна — суровая хозяйка

Не сказать, чтоб история русских революционеров дала нам лучшие примеры твердости. Но тут и сравнения нет, потому что наши революционеры никогда не знавали, что такое настоящее хорошее следствие с пятьюдесятью двумя приемами. Шешковский не истязал Радищева. И Радищев, по обычаю того времени прекрасно знал, что сыновья его все так же будут служить гвардейскими офицерами, и никто не перешибет их жизни. И родового поместья Радищева никто не конфискует. И все же в своем коротком двухнедельном следствии этот выдающийся человек отрекся от убеждений своих, от книги — и просил пощады. Николай I не имел догадки арестовать декабристских жен, заставить их кричать в соседнем кабинете или самих декабристов подвергнуть пыткам — но он не имел на то и надобности. Даже Рылеев «отвечал пространно, откровенно, ничего не утаивая». Даже Пестель раскололся и назвал своих товарищей (еще вольных), кому поручил закопать «Русскую правду», и самое место закопки. Редкие, как Лунин, блистали неуважением и презрением к следственной комиссии. Большинство же держалось бездарно, запутывали друг друга, многие униженно просили о прощении! Завалишин все валил на Рылеева. Е. П. Оболенский и С. П. Трубецкой поспешили даже оговорить Грибоедова, — чему и Николай I не поверил. Бакунин в «Исповеди» униженно самооплевывался перед Николаем I и тем избежал смертной казни. Ничтожность духа? Или революционная хитрость? Казалось бы — что' за избранные по самоотверженности должны были быть люди, взявшиеся убить Александра II? Они ведь знали, на что шли! Но вот Гриневицкий разделил участь царя, а Рысаков остался жив и попал в руки следствия. И в ТОТ ЖЕ ДЕНЬ он уже заваливал явочные квартиры и участников заговора, в страхе за свою молоденькую жизнь он спешил сообщить правительству больше сведений, чем то могло в нем предполагать! Он захлебывался от раскаяния, он предлагал «разоблачить все тайны анархистов». В конце же прошлого века и в начале нынешнего жандармский офицер тотчас брал вопрос НАЗАД, если подследственный находил его неуместным или вторгающимся в область интимного. — Когда в Крестах в 1938 году старого политкаторжанина Зеленского выпороли шомполами, как мальчишке сняв штаны, он расплакался в камере: «Царский следователь не смел мне даже ТЫ сказать!»

Архипелаг ГУЛаг

С. П. Бобров, М. П. Богословская

Дом, где разбиваются сердца

далее перевод В. П. Ковалевского, Н. П. Штуцер, 1994

Чужак в чужой стране

В. П. Ковалевский, Н. П. Штуцер, 1993

Двойная звезда (Хайнлайн)

Оставьте комментарий

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я